Ник_Роан



Форточка приоткрыта, но жар от печки все еще наполняет комнату, да и одеяло, которым я укрыт до пояса, теплое. На улице тоже немного теплее, где-то на пару градусов, особенно после того, как пошел снег. Я иногда ежился, когда прохладный воздух касался кожи, но полностью не укрывался – Эйдж все никак не мог успокоиться. Он продолжал обводить контуры татуировки кончиками пальцев, осторожно, опасаясь причинить боль. Черный трискелион. «Ты так дыру протрешь», - хотел сказать я. Или, может, лучше: «Не бойся, не исчезнет». Вот только нарушать тишину казалось кощунством, и я продолжал смотреть, как тают редкие снежинки, залетавшие в комнату. Эйдж глубоко вдохнул, качнулся вперед, уткнулся лбом между лопаток. Я немного не понимал его трепета, но почему-то тоже чувствовал нечто подобное.

Тело ныло, и я не шевелился, избегая более острой боли. Из-за татуировки я не мог нормально помыться, поэтому Эйдж сам протер мой торс влажным махровым полотенцем, прежде чем обрабатывать повреждения. На ребрах наливались цветом синяки, так что даже дышать приходилось с осторожностью.

— Я хочу извиниться, - прошептал О’Нил, и время сдвинулось с мертвой точки.

Я уперся рукой в матрас, осторожно перевернулся: мне нужно было увидеть его. Эйдж отстранился, уселся, откинувшись на стену. Он не прятал взгляда, но выглядел так, словно только что начал апокалипсис.

— Ты сейчас глупость сказал.

Эйдж пожал плечами, вытянул ноги поперек кровати. Я никак не мог уловить, о чем он думал, в чем винил себя. И, честно говоря, больше всего боялся, что он жалел об обещании, данном мне под влиянием момента. Оставалось только надеяться, что он не это имел в виду.

— Эти побои, - я постарался не выдать своего облегчения, когда Эйдж начал объяснять, хоть и подумал о том, что мой страх никогда не исчезнет. – Это все…

— Не из-за тебя. Слушай, - я с трудом сел, - моя жизнь никогда не была сказкой. Мэйсон, мой отец, готов был избавиться от меня сразу, как только узнал, что я родился человеком. Мать – квинтэссенция вины перед Мейсоном и жалости ко мне… это противно. Даже Урсула видит только мой потенциал. А ты, - ткнул пальцем в его плечо, - ты видишь меня.

Эйдж покачал головой, удивленно глядя на меня. Ну, по крайней мере он перестал заниматься самокопанием. Улыбнувшись мне, он спросил:

— Ты же понимаешь, что теперь с нами до конца? Со мной?

— Знаю. Я сам тебя выбрал.

— О да, тут ты попал… Даже невесту свою придется со мной знакомить.

— Невесту?

— Что, жениха?

Я вскинулся, шокировано уставившись на него. О’Нил рассмеялся, встал с постели, закрыл форточку. Повернувшись к постели, кивком указал мне перелечь к стене, лег рядом, укрывая нас одеялом. Почти моментально согревшись, я начал засыпать, и то, что Эйдж снова уткнулся лицом мне в спину, ощутил уже смутно.

* * *


Снег падал с неба лохматыми хлопьями синтепона, за ночь подняв сугробы до пояса. Воздух, казалось, уплотнился, округляя и смягчая звуки леса. Где-то неподалеку с пухлым шорохом снежная шапка освободила от своего веса ветвь раскидистой ели, и та пружинисто распрямилась, словно бы довольно. Тихо. Мороза почти не чувствуется. Уютный день.

Растаявший снег просачивался сквозь мои пальцы холодными ручейками. Руки уже побелели от холода, поэтому я бросил подтаявший комочек в ближайший сугроб, стряхнул воду с рук, поднялся на крыльцо, проскользнул в дверь.

— Нашел! – завопил растрепанный мальчишка, едва не сбивая меня с ног, и тут же отскочил. – Ты холодный!

— Доброе утро, Ноэ.

— Ты здесь…

Я поднял глаза на вышедшего из кухни Эйджа, пожал плечами, улыбнулся. Потом присел на корточки, так, чтобы смотреть Ноэ прямо в глаза, потрепал его по волосам. Тот просиял и рванул обратно в комнату. Непостоянный мальчишка! Подняв голову, увидел точно такую же, как и у брата, улыбку Эйджа.

— А где же мне еще быть, если не здесь.

О’Нил повел плечом.

— Ты рано встал.

— Многолетняя привычка. Не разбудил?

— Завтрак? – спросил Эйдж вместо ответа.

Алиши в доме не было: я слышал, как она прощалась с Эйджем, стоя на пороге, - хотела пройтись по магазинам. В одном из них работала ее сестра, о которой я ничего не знал. Боже, да я даже с Виктором и Камиллой познакомился! Два четырнадцатилетних сорванца, абсолютно чокнутые кузен и кузина моего альфы. Ох, а ведь это было приятно: осознавать Эйджа как своего альфу. Мысли о его семье не давали мне покоя, поэтому зайдя вслед за другом на кухню, спросил:

— Эйдж, кто твоя тетя? Она же не мать Вика и Ками, да?

О’Нил достал из холодильника пару яиц, упаковку бекона, положил на стол. Одно из яиц сразу же покатилось по гладкой поверхности, но Эйдж положил на его пути деревянную лопатку.

—Да. Они – со стороны отца. Их родители тоже были в той машине… А тетю зовут Эшли Найт. Уже пару недель работает в бакалейной лавке и снимает комнату ближе к центру, - он тяжело вздохнул. – Она человек.

— У тебя же нет с этим проблем, - произнес я неуверенно, против воли напрягшись.

— Нет, - Эйдж бросил на меня быстрый взгляд, полез за сковородкой. – С этим – нет. А вот с ней проблемы. Я не слишком-то опытный альфа, как ты понимаешь. Папа погиб всего пару лет назад, и прежняя стая распалась. Остались только кровные родственники.

— Погоди… как это связано?

— Эшли хочет стать оборотнем. Очень хочет.

— И в чем проблема?

— Я не уверен, что она выживет после моего укуса. И проверять не хочу.

— Тетя! – завопил Ноэ в коридоре.

Вслед за топотом его ножек раздалось нежное: «Ох!» Видимо, Ноэ впечатался в Эшли точно так же, как и в меня полчаса назад. Мелодично рассмеялась Алиша, и Эйдж словно засветился изнутри, услышав ее. Шорох снимаемых курток, стук обуви – и через пару минут обе женщины появились в комнате.

Эшли отличалась от Алиши, как только это вообще возможно у кровных сестер: чуть более худая, угловатая. Ее волосы гораздо светлее, хотя просто окрашены – это видно. Довольно острые черты лица, серые глаза, и только формой губ от Алиши не отличается.

— О! Я, кажется, могу тебя поздравить? Новый член стаи! Я – Эшли.

Она повернулась ко мне, протянула руку. Осторожно пожав ее холодную ладонь, я выдавил такую же блеклую улыбку, какая застыла на лице моего друга. От ее рук исходил слабый запах цитрусовых. То, как Алиша немного хмурилась и периодически почесывала кончик носа, заставило меня насторожиться: видимо, этот запах достаточно силен, чтобы бить их по чувствительному нюху. Эшли хлестнула меня взглядом, практически вырвала свою ладонь из моей, широко, по-шакальи улыбнулась напряженному Эйджу.

— Я вообще-то ненадолго заглянула, мальчики, только подбросила сестренку домой. Не стоит топтать сугробы, если у меня есть снегоход, да?

Алиша подхватила на руки Ноэ, который стоял, вцепившись в ее штанину, и смотрел на нас приоткрыв рот. Эшли на мгновение стала чуть мягче, погладила его пухлую щечку.

— Маленькие оборотни такие беспокойные. И как ты только справляешься со всеми?

Меня словно кипятком ошпарило. За своими проблемами я позабыл о, как мне казалось, не таком уж и важном событии. Что ж его статус изменился. Пусть я по-прежнему ничего не понимаю, но то, что именно эта женщина не так давно гостила у Урсулы вместе с альфой Смиттом – более чем очевидный факт!

Короткая мелодия возвестила о пришедшем СМС. Эшли достала мобильник, новый, довольно дорогой, кстати, пробежала взглядом по экрану, довольно улыбнулась и, клюнув сестру в щеку, побежала на выход. Эйдж проводил ее удивленным взглядом, на несколько секунд прикрыл глаза, приводя в порядок мысли. И вскинулся, услышав тихий скрежет ножек отодвигаемого стула по паркету.

— А ты-то куда?

— Заскочу за вещами к Урсуле. Не волнуйся, там сейчас никого, - улыбнулся как можно более непринужденно. – Я быстро вернусь.

* * *


Промахнулся. Господи, как же я мог так промахнуться! Глупый мальчишка, упустил Эшли в первые же минуты! Дурак! Дурак…

Закоченевшими, мокрыми от снега пальцами безуспешно пытался набрать номер Эйджа, но в который раз напоролся на механический голос автоответчика. С того звонка, что застал меня прямо напротив приоткрытой двери в комнату Урсулы прошло чуть меньше получаса. Те считанные секунды, что из динамиков раздавался голос Эйджа, я никак не мог отвести взгляда от круглых, любопытных глаз Хоган, устроившейся на спинке хозяйской кровати. Мне все казалось, что охвативший меня ужас нашел свое отражение в этой птице. Когда положил трубку, Хоган резко наклонила голову влево едва ли не под прямым углом, словно интересуясь: «Какого хрена ты еще здесь, мальчишка?» И словно земля загорелась у меня под ногами.

Телефон выскальзывает и тонет в сугробе. Я видел, куда он упал, но почему-то, раскопав его, ничего не нашел. Правее, левее – ничего. В абсурдном упрямстве я начал разрывать снег, разбрасывая комья пригоршнями, тратя драгоценное время на бесполезную ярость. Не удержался на ногах, полетел лицом вниз, скрывшись едва ли не с головой. Встал, ругаясь сквозь зубы, вытер лицо, вместе со снегом стирая злые слезы. Нужно бежать.

Нужно было бежать, но каждый шаг давался тяжело: я проваливался в снег едва ли не по пояс, с трудом сохранял равновесие. Упругая ветка рябины резко распрямилась, ударила по лицу. Выругался сквозь зубы: мог бы и громче, но дыхания не хватает.

Мне уже не было холодно – я горел. Ноги ныли от усталости, желание избавится от промокшей и потяжелевшей одежды просто зашкаливало, но я упорно продолжал двигаться вперед, пока наконец не выскочил на расчищенную дорогу, ведущую к дому О’Нилов. Слишком много следов шин…
Влетел во двор и сразу же упал на спину, поскользнувшись: слишком резко попытался остановиться. Я пролежал так несколько минут, как мне казалось, но наделе счет шел на секунды. Хотелось чтобы увиденное было миражом, галлюцинацией, вызванной пустыми переживаниями. Красные бабочки…

Небо сбросило излишки снежинок еще ночью, и сейчас было похоже на мягкое вельветовое полотно. Слишком уютное и спокойное, чтобы хотелось смотреть на что-либо еще. Красные бабочки…

С трудом заставил себя сперва опереться на локти, сесть, а затем и встать. Взгляд блуждал, не желая ни на чем концентрироваться, лишь ненадолго задерживаясь на разбросанных по белому снегу пятнах, а хоровод мыслей свелся к одной, бьющейся в голове набатным звоном: красные бабочки! Красные бабочки!

Камилла. Она не ожидала нападения, и, когда к дому подъехали два массивных джипа, была лишь немного насторожена. Широкая, доброжелательная улыбка нежданного гостя и вовсе успокоила ее настолько, чтобы повернуться к нему спиной. Осознание пришло в ее милую белокурую головку лишь за мгновение до нападения, и девушка не успела ничего сделать. Это сделал альфа Смитт. Точно. На окружающих он почему-то производит впечатление эдакого славного малого. Само очарование. Камилла лежала лицом вниз на снегу, ее волосы намокли и больше напоминали грязную паклю, глаза были широко распахнуты от удивления, а на шейке – рваная рана. Вокруг только красные бабочки, очень яркие на белом снегу. Одна из них примостилась на бледной щеке.

Красные бабочки…

Виктор успел больше: добежал до входной двери, закричал. Его лицо искажено страхом, глаза закатились. Лежит у ступеней. Ему вырвали кадык и отбросили в сторону, подобно тюку с соломой. Небрежно, вычурно. Как мусор. Это сделал кто-то из бет, достаточно быстрый и сильный, чтобы альфе не пришлось напрягаться. Мёрфи? Блейн?Келли? Может, даже Мэйсон. Бабочки расселись на ступеньках, на пороге, даже в коридоре, но больше всего их было на ядовито-салатовой футболке со Скуби и на лице весельчака-Виктора.

Красные бабочки… на полу они вперемешку с белыми – осколки большой тарелки, что Алиша использовала как поднос.

А вот и Алиша. На мгновение набатный звон в моей голове стихает, и я осознаю произошедшее с этой прекрасной, теплой женщиной. Одежда в затяжках и дырах. На джинсах по бедру – разрез, на котором столпились треклятые бабочки. Руки в глубоких царапинах и больше не напоминают произведение Микеланджело. На скуле синяк. Она все еще в ярости. Она дралась, и дралась отчаянно. Не один на один – неравный бой, насадили на когти, подло, сзади. Алиша все еще красивая, но уже не теплая. Вокруг нее не так много бабочек – все на одежде. На коже. От звона раскалывается голова.

Красные бабочки…

Взбежал по лестнице перепрыгивая через ступеньку, дальше – направо по коридору – открытая дверь. Шел туда, словно под гипнозом, даже не надеясь – не осознавая.

Эйдж. Эйдж – и все стихло. Нет ни звона, ни бабочек, лишь хриплое обреченное «не успел», которое я, кажется, произнес вслух. Его раны почему-то смазывались в сознании. Лишь широко распахнутые глаза и спокойствие. Больше чем страх или злость, больше чем отчаяние или ненависть.

«Мы – друзья, Ник».

Я слышал, как он смеется.

Под звуки его смеха я увидел что бабочки – это кровь.

Я не успел к нему привыкнуть. Слишком мало!

Колени больно ударились о дощатый пол. Тишина била по нервам похуже звона, но покидать меня не хотела. Я ничего не понимал. Почему… почему он лежит здесь? Почему я не увидел его раньше – в коридоре, с матерью? Почему он вообще мертв? Он не вступал в конфликты, не претендовал на территорию и собирался в скором времени перебраться куда-нибудь на свободную землю, благо места в США много, а стай и различных тварей – нет. Так почему вдруг понадобилось…

—…ик! Ник!

Щеку обожгло. Я пару раз моргнул, словно пробуждаясь от гипноза, и отшатнулся от находившегося слишком близко лица моей матери. Она удержала меня за плечи, хорошенько встряхнула для надежности. Затем убрала руки, выпрямилась, сделала пару шагов к Эйджу. К телу Эйджа. Только теперь я заметил скорчившегося рядом с ним Ноэ и услышал его отчаянный плач. Нет. Это не мне сейчас плохо.
Мать так же рывком, схватив за плечи, поставила Ноэ на ноги, тряхнула так, что мне показалось: его белокурая головка сейчас просто отвалится. Мальчишка подавился всхлипом, уставился на нее пожелтевшими от испуга глазами. Удовлетворенно хмыкнув, она толкнула Ноэ ко мне.

— Погаси гляделки. Нам сейчас не нужно лишнее внимание. А ты, - это уже ко мне, - заканчивай ныть и поднимайся.

Ноэ отчаянно вцепился в мою мокрую кофту, прорвав плотную ткань вылезшими коготками. Провел рукой по его волосам, тихо проговорил:

— Ноэ, нам нельзя здесь быть. Мы должны уйти как можно быстрее, понимаешь? Ты только иди со мной. Держи меня за руку и ни за что не отпускай, хорошо?

Мальчик отчаянно закивал, нашел мою ладонь, сжал ее обеими руками. Я поморщился, но постарался сдержать даже шипение. Он потерял всю свою семью буквально за несколько минут, и я не собирался сейчас перетягивать одеяло на себя только из-за того, что маленькие когти прокололи мне ладонь. Когда я встал, мать удовлетворенно кивнула, быстро пересекла комнату и ненадолго задержалась в дверях, глядя на лестницу. Там, на первом этаже, лежит изрезанная когтями Алиша. Светло-русые волосы разметались по некогда белому ковру гостиной, замазанному ее и чужой кровью, а затянутые в светло-голубые джинсы ноги – в коридоре. И дверной косяк в потеках крови. Я притянул Ноэ к себе, так, чтобы он спиной упирался в меня, свободной рукой закрыл ему глаза. Мать тяжело вздохнула, сдвинулась с места. У меня не было выбора, кроме как идти за ней.
У въезда во двор стояла отцовская машина, но самого Мэйсона не было. Странно. Я не знал, что эта женщина умеет водить. Проигнорировав услужливо открытую переднюю дверь, забрался на заднее сиденье, посадил Ноэ к себе на колени, позволив удобно опереться на меня спиной. Насмешливо хмыкнув, мать захлопнула дверь, обошла машину, села на водительское сиденье и завела мотор. Ноэ не открывал глаз до тех пор, пока мы не выехали на дорогу. Он больше не плакал.

— Слушай и запоминай, Ник. В городе вам не жить, да и на Аляске тоже. Стая прочесывает весь город в поисках тебя и мелкого, так что действуем быстро и надеемся, что пронесет. Едем в порт, там я на лодке вывезу вас в Анкоридж. Мой знакомый вывезет вас на своей машине куда-нибудь подальше… Не смотри на меня так, он не сдаст. Слишком много мне должен. Дальше – разбирайтесь сами, но Велес тебя сохрани засветиться, понял? - она бросила на меня цепкий взгляд в зеркало. – Я бы на твоем месте избавилась от мелкого балласта, но ты же не станешь? Знаю, что не станешь.

Всю оставшуюся дорогу до порта провели в относительном молчании: она лишь изредка поминала всех родственников и богов того или иного члена нашей стаи и резко выворачивала руль, уходя от нежелательной встречи. В такие моменты Ноэ прижимался ко мне и сильнее сжимал мою руку, заставляя кровь струиться по руке с новой силой. В какой-то момент мать повела носом, бросила на нас цепкий взгляд через зеркало заднего вида. Прогнувшись, на сколько ей позволил ремень безопасности, открыла бардачок, достала какую-то замызганную тряпку, швырнула мне. Я не раздумывая повязал ее поверх наших с Ноэ ладоней, словно привязывая мальчика к себе для надежности. Спасибо, я тоже знаю, что не стоит лишний раз привлекать внимание огромным пятном крови. Кроме того, мы и так выглядели не очень. Зачем все это, мама?

Нет. Рано думать о чем-либо.

Мы остановились в доках, выбрались из машины. Мне пришлось взять Ноэ на руки, потому что нужно было бежать. Мама постоянно оглядывалась, но уверенно вела нас к причалам, где была пришвартована маленькая моторная лодка, такая же противно синяя, как и машина. Я всегда буду ненавидеть синий. Неловко перебравшись на борт, мама протянула ко мне руки, помогла перебраться, причем, не меняя положение Ноэ, наблюдавшего за нами с отстраненным интересом. Когда мы неловко примостились рядом со сваленным в кучу самодельным тентом, мама завела мотор.

— Успеть бы… - проговорила она сквозь зубы. – До него быстро дойдет…

Кого она имела ввиду – Мэйсона или альфу Смитта – мне было безразлично. Только один вопрос пока что не давал моему миру сузиться до волчонка, свернувшегося в моих руках и уткнувшегося лицом во влажную и холодную ткань кофты. Я знал, что Ноэ выискивает запах брата, ведь именно Эйдж дал мне утром пару собственных вещей.

— Ты же знала о будущем нападении?

Она вздрогнула, но не обернулась: продолжала контролировать курс. Глупый вопрос. Риторический.

— Почему не сказала мне? Почему не предупредила звонком, или через Кэма в конце концов?! Их же… Можно же было всего этого избежать!

— Не сказала, потому что меня это не касалось. Все?

— А это все что значит? Сейчас все это зачем, мама?!

Вскинулась, повернула голову. Бледная, нижняя губа припухла от постоянных прикусываний, взгляд ошарашенный. Отметил буквально за секунду, потому что она снова уставилась вперед.

— Ты первый раз назвал меня мамой. Первый раз, с тех пор, как переехал к Урсуле, - ее голос стал ниже, словно горло перехватило. – Там под тентом пуховик. И термос. Тебе нельзя сейчас простужаться. Мелкого тоже выпить заставь. И тентом тоже укройтесь оба – ветер на воде холодный.

Я ошарашенно моргнул, но все-таки осторожно протянул руку к выгоревшему на солнце потрепанному синему тенту. Где-то на периферии проскользнуло: «Надеюсь, хоть пуховик другого цвета». Оказалось – хаки. Мне понравился хаки. Надеть его нормально не получилось бы никак: Ноэ я спускать с рук не собирался. Пришлось изворачиваться. С трудом натянув правый рукав, нагнулся вперед, за воротник протянул пуховик между спиной и бортом лодки, а с левой стороны укрыл полой еще и мальчика. Затем положил к Ноэ на колени термос, так же, но спереди и слева направо завернулся в тент. Мама бросила на нас короткий взгляд, оценив, хмыкнула.

Через несколько часов мы уже приближались к порту Анкориджа. Мне удалось напоить Ноэ чаем, особого труда это не составило: когда я прижал к его губам крышку с напитком, он послушно приоткрыл рот и сделал пару глотков. Провернув эту операцию трижды, я, наконец, успокоился и попил сам. Мне все больше не нравилось состояние волчонка, пусть сейчас это и было нам только на руку.

Пришвартовавшись у какого-то аварийного причала, мама подошла к нам.

— Позже у меня не будет времени, поэтому обсудим сейчас. Я уничтожила твои фотографии, свидетельство о рождении, в общем, все, что могло бы помочь тебя найти. Не засветишься – молодец, ты в безопасности. Но на всякий пожарный подготовь себе легенду. Для моего друга ты просто груз, так что не возмущайся и держи мелкого на поводке, ясно? Тогда он вас довезет куда надо и возможно даже найдет крышу над головой. Не отказывайся от работы, подучись драться… как хочешь, но выживи, понял? Понадобится – избавляйся от любого балласта. И береги себя.

Я слушал внимательно, слишком медленно осознавая, что эта женщина меня любит. И что всегда любила. У нее тяжко с общественной моралью и прочими условностями, но сегодня она пошла против стаи и своей семьи, чтобы сохранить меня. Так уж получилось, что и Ноэ заодно.

— Останься со мной.

Мама непонимающе уставилась на меня, а потом засмеялась. Тепло. В ее смехе я расслышал интонации Алиши.

— Спасибо, Ник. Спасибо за заботу, но твой избалованный братик в отличие от тебя не готов для суровой реальности. Я хочу, чтобы хоть один из моих детей не имел проблем страшнее несданного теста по языку. Ты – сильный мальчик, и все выдержишь. Я тоже сильная девочка, и приму наказание с достоинством… если меня засекли, конечно.

— А я думаю, что ты из любого говнеца найдешь путь к карамельному замку, Кая, - прозвучал низкий насмешливый голос над нашими головами. Я посмотрел на стоявшего на причале мужчину. – Привет. Я – Вендель, но ты можешь звать меня мистер Венд, мой юный спутник.

@темы: фанфики, Ник Роан, before we meet